Новости 228

Праздник Входа Господня в Иерусалим: художники и поэты о празднике (Часть 3)

25.04.2021

Всеобщее ликование праздника Входа Господня в Иерусалим не ослабевает до наших дней. У нас этот день называется Вербным воскресением. Во все времена радость, восторг и душевное упоение этого времени приводило поэтов к творческому подъему. Как правило, весенняя природа, радующаяся вместе с людьми, привлекала их внимание, именно поэтому она полна нежных чувств навеянных воздухом, солнцем, зеленью. Но от внимания поэтов некоторых поэтов, православных душою, не ускользал духовный смысл праздника и тогда рождались пронзительные стихи-молитвы.

Борис Кустодиев. Вербный торг у Спасских ворот на Красной площади в Москве, 1917 г.

ВЕРБНАЯ НЕДЕЛЯ

Что это сделалось с городом нашим?
Право, совсем не узнаешь его!
Сдернута с неба завеса туманов,
По небу блеск, на земле торжество!

С вербами идут толпы за толпами,
Шум, экипажей ряды, пестрота,
Машут знаменами малые дети,
Лица сияют, смеются уста!

Точно какой победитель вступает
В город — и все пробудилось от сна…
Да, победитель!
И вот ему птицы
Словно уж грянули: «Здравствуй, Весна!»

 

                                                                                           Аполлон Майков, 1870 г.

Виктор Бутко.  Весна. Первое тепло. 2003 г.

ВЕРБЫ

Вербы овеяны
Ветром нагретым,
Нежно взлелеяны
Утренним светом.

Ветви пасхальные,
Нежно-печальные,
Смотрят веселыми,
Шепчутся с пчелами.

Кладбище мирное
Млеет цветами,
Пение клирное
Льется волнами.

Светло-печальные
Песни пасхальные,
Сердцем взлелеяны,
Вечным овеяны.

 

                                                                          Константин Бальмонт

Елена Степура. Дыхание весны

 

И тех же верб сквозные прутья,
И тех же белых почек вздутья,
И на окне, и на распутье,
На улице и в мастерской…

                                                             

                                                            Борис Пастернак, 1930 г.

Тамара Глытнева. Ожидание Пасхи, 1987 г.

 

Уж верба вся пушистая
Раскинулась кругом;
Опять весна душистая
Повеяла крылом.

Станицей тучки носятся,
Тепло озарены,
И в душу снова просятся
Пленительные сны.

Везде разнообразною
Картиной занят взгляд,
Шумит толпою праздною
Народ, чему-то рад…

Какой-то тайной жаждою
Мечта распалена —
И над душою каждою
Проносится весна.

                                                                                        Афанасий Фет

Джотто. Вход Господень в Иерусалим

Вход в Иерусалим
"Осанна! Осанна! Гряди
Во имя Господне!"
И с яростным хрипом в груди,
С огнем преисподней
В сверкающих гнойных глазах,
Вздувая все жилы на шее,
Вопя все грознее,
Калека кидается в прах
На колени,
Пробившись сквозь шумный народ,
Ощеривши рот,
Щербатый и в пене,
И руки раскинув с мольбой -
О мщенье, о мщенье,
О пире кровавом для всех обойденных судьбой -
И Ты, Всеблагой, Свете тихий вечерний,
Ты грядешь посреди обманувшейся черни,
Преклоняя свой горестный взор,
Ты вступаешь на кротком осляти
В роковые врата - на позор,
На пропятье!


                                                                    Иван Бунин, 29 июля 1922 г.

 

Широка, необозрима,

Чудной радости полна,
Из ворот Иерусалима
Шла народная волна.

Галилейская дорога
Оглашалась торжеством:
«Ты идешь во имя Бога,
Ты идешь в Свой царский дом!

Честь Тебе, наш Царь смиренный,
Честь Тебе, Давидов Сын!»
Так, внезапно вдохновенный,
Пел народ. Но там один,

Недвижим в толпе подвижной,
Школ воспитанник седой,
Гордый мудростию книжной,
Говорил с усмешкой злой:

«Это ль Царь ваш, слабый, бледный,
Рыбаками окружен?
Для чего Он в ризе бедной,
И зачем не мчится Он,

Силу Божью обличая,
Весь одеян черной мглой,
Пламенея и сверкая
Над трепещущей землей?»

И века прошли чредою,
И Давидов Сын с тех пор,
Тайно правя их судьбою,
Усмиряя буйный спор,

Налагая на волненье
Цель любовной тишины,
Мир живит, как дуновенье
Наступающей весны.

И в трудах борьбы великой
Им согретые сердца
Узнают шаги Владыки,
Слышат сладкий зов Отца.

                                                       Алексей Хомяков, 1858 г.

 

Вайи
(из поэмы «Таинственная капля»)

Восторга мощная рука,
Раздвинь передо мной века!..
Раздвинула... Простор дан взору:
Я вижу Масличную гору.
Народ, как пчёл жужжащих рой,
И на горе, и под горой,
Кого-то в дол сопровождает,
И полный веры и надежд,
Он не щадит своих одежд,
И ими землю устилает...
Как вольная восторга дань,
Роскошная Сидона ткань,
Ковёр цветистый Вавилона
Одели верх и ребра склона.
Восстал, потрясся целый град,
У золотых тесняся врат;
Бежит к горе и стар и млад...
Кто весть рассеял над Салимом?
Кто вёл в Салим сей дивный ход?..
Всё это нам непостижимо,
Но быстро пронеслась она,
Та весть... И хлынула волна:
У каждого в правице вайя, —
Бегут: «Осанна!» восклицая:
«Благословен Грядущий к нам,
«Грядущий к нам во имя Бога!..»
Но Он, по ризам и коврам,
От коих рделася дорога,
Не в светлых шествовал лучах,
Но с грустью, но с слезой в очах:
Он уж прочёл судьбу Салима;
Он ясно видел дни тревог
И копья легионов Рима,
И тот губительный острог,
Которым, гладом истомленный,
И бунтами окровавленный,
Так тесно обложен Салим!..
Он слышал плач и крик смятенный,
Когда на мраморные стены
Взлетал орлом победный Рим!..
Он видел, огненное знамя
Взвилось внезапно к небесам,
И вмиг горевших башень пламя
Лукаво вторглось в древний храм!..
Он видел распаденье храма,
Разбитые останки стен
И чад несчастных Авраама,
Влекомых тысячами в плен!..
Пророк — всю будущность Салима
Он зрел, как зрит в грядущем Бог,
И слышал, под пятою Рима,
Ерусалима тяжкий вздох,
Зане в великий день явленья
Не понял тайны посещенья,
И превознёс свой гордый рог!..
А между тем, к Нему все взоры
И с эхом гор звучали хоры,
И на земле, и в вышинах...

 

Хор в вышине

Мы поздравляем человека!..
Страдал от века он до века,
Пронзённый иглами грехов;
Но сжалилась над ним любовь,
И скоро исцелеет рана:
Воскликните ж Ему: «Осанна!..»
Нам видится, веков во мгле,
Что человек, борясь с собою,
Соделав плоть своей рабою,
На этом взнузданном осле
(Поправ пятой ея оковы)
Войдёт преображённый, новый,
Не тем, что прежде был, — иным,
Войдёт из бурей и тумана,
В покой любви, в святой Салим,
С святою песнию: «Осанна!..»
Тогда и буйный ум земной,
Крестясь на солнце разуменья, —
В живой воде Его ученья,
Из ссылки грустного томленья,
Из темноты своей ночной,
Став полон детского смиренья,
Под белым знаменем прощенья,
Пойдёт путями просветленья
От ночи к светлости дневной!..
И в честь пришельцу из тумана
И ангелы по небесам
Воскликнут громкое: «Осанна!
Благословен грядущий к нам!..»

Хор на земле

Грядет не в пурпуре и злате,
Не в роскоши земных царей
Грядет, достойный алтарей,
Смиренно на простом осляти.
Но как, смиренный, Он велик,
Как полон небом этот лик!..
Сердец народных победитель,
Он бедного благотворитель,
Калек, и нищих, и сирот!..
К Нему, за Ним, теснись, народ,
К Нему простри с ветвями длани,
Ему стели златые ткани:
Он к нам — Спасителем идёт!
И вековая сердца рана
Им — Чудотворным — заживёт!
Беги ж, народ! — Теснись, народ!
И восклицай Ему: «Осанна!»

 

Федор Николаевич Глинка, 1840-е

 

 

 

В ВЕРБНОЕ ВОСКРЕСЕНИЕ

С вербочкою светлошерстой…

С вербочкою светлошерстой —
Светлошерстая сама —
Меряю Господни версты
И господские дома.

Вербочка! Небесный житель!
— Вместе в небо! — Погоди! —
Так и в землю положите
С вербочкою на груди.


                                                                                 Марина Цветаева, Вербное воскресенье 1918

 

Часть 1: Праздник Входа Господня в Иерусалим: исторические сведения и проповеди

Часть 2: Праздник Входа Господня в Иерусалим: иконография, живопись, поэзия